Российское образование мирового класса!

Цель Проекта 5-100 – максимизация конкурентной позиции группы ведущих российских университетов на глобальном рынке образовательных услуг и исследовательских программ.

СМИ о проекте


Ливанов — РБК: «Не вижу плохого в разговорах о политике со школьниками»

28 апреля 2021 года
Автор: Егор Губернаторов, Кирилл Сироткин
Фото: Владислав Шатило / РБК
Источник: РБК

Вас недавно назначили ректором Московского физико-технического института (МФТИ). Кто предложил вам эту должность?

— Кто выступил с идеей — не знаю. Я получил соответствующее предложение от Минобрнауки. И довольно долго размышлял, принимать его или нет, но в итоге принял, потому что считаю МФТИ сегодня лучшим российским вузом. Но я руководствовался не столько этим, сколько тем огромным потенциалом, который есть у этого университета и который может быть реализован. И поскольку я никогда не боялся сложных задач, я этот вызов принял.

Какие у вас отношения с уходящим ректором Николаем Кудрявцевым, который много лет возглавлял МФТИ? Член наблюдательного совета МФТИ Андрей Иващенко (председатель совета директоров центра высоких технологий фармкомпании «ХимРар») ранее говорил, что Кудрявцев попросил его выдвинуть свою кандидатуру в ректоры.

— У меня прекрасные отношения с Николаем Кудрявцевым. Я очень высоко ценю его вклад в развитие Физтеха, который он возглавлял с 1997 года. За это время МФТИ добился серьезных результатов. И в этом, несомненно, заслуга и самого Николая Николаевича, и той команды, которую он вокруг себя собрал.
Что касается Андрея Иващенко, то у меня с ним отношений как таковых нет. Я его знаю, встречался с ним, может быть, лет пятнадцать назад, когда он возглавлял химический и фармацевтический холдинг. По-моему, он и сейчас его возглавляет. Слухи и непроверенную информацию здесь не комментирую. Надеюсь, что Николай Николаевич продолжит оставаться частью Физтеха уже в качестве президента университета.

Когда вы были министром, МФТИ был одним из основных вузов, в который пытались вернуть наших видных ученых и привлечь ведущих западных. Но такое ощущение, что в какой-то момент программа сошла на нет.

— Мы прекрасно понимаем, что главное достояние любого университета — это люди, которые в нем работают и учатся. В 1990-е годы произошло вымывание из науки и высшего образования ярких, талантливых людей. Часть из них ушла в другие сферы деятельности, в бизнес, в чем нет ничего плохого. Но система образования от этого пострадала. Очень много уехало работать за границу, оставшись в науке. И задача, которая встала перед нами уже начиная с 2000-х годов, — это восполнение этих потерь.
Нам бы, конечно, хотелось вернуть тех, кто уехал, тех, кто сделал успешную карьеру в других странах и готов вернуться в Россию, чтобы заниматься наукой здесь, но нужно создавать карьерные перспективы и для сегодняшних выпускников вузов, тех, кто получил хорошее образование в области фундаментальных исследований и хочет профессионально заниматься наукой. Естественно, они хотят работать в продвинутых лабораториях, научных центрах, пользоваться современным оборудованием и т.д. Поэтому задача ведущих российских университетов и академических институтов — создавать такие возможности. И эта задача гораздо важнее и значимее, чем возвращение тех, кто уехал. Хотя и этим тоже, безусловно, надо заниматься.

Есть ли уже какие-то договоренности, что с вашим приходом кто-то вернется или кто-то из известных ученых будет привлечен в МФТИ? Например, ваше назначение поддержал нобелевский лауреат Андрей Гейм, можно ли говорить о его возвращении?

— Я думаю, сейчас эти разговоры вести рано, я еще не начал работать на Физтехе. Такие люди, как Андрей Гейм, Константин Новоселов, ведущие мировые ученые, живут в условиях отсутствия границ, они могут работать в разных странах, могут создавать лаборатории в разных университетах, одновременно руководить не одной, а несколькими научными группами с разными локациями. Безусловно, Физтех максимально будет все эти возможности использовать.

Пришел ли бизнес в высшую школу? Давно идет дискуссия, как его привлечь. Бизнесу, возможно, просто какие-то вещи старого формата преподавания просто не интересны...

— Вопрос, как организован образовательный процесс, увы, для бизнеса не имеет большого значения. Ему важно в определенное время иметь возможность на рынке труда увидеть квалифицированных, мотивированных людей, которые готовы прийти в компанию и выполнять определенную производственную или научную задачу. Вот это интерес бизнеса.
Если интересы университета с одной стороны и интересы бизнеса с другой стороны не противоречат друг другу, они вполне могут объединить свои усилия, создавая совместные образовательные и научные центры. Если эти интересы несовместимы или не имеют ничего общего между собой, ничто не мешает бизнесу или высшему образованию работать отдельно. Это тоже естественная ситуация. В сфере фундаментальных исследований мы готовим людей для далекого будущего. Эти люди будут заниматься наукой через 10, 20, 30 лет. А бизнес смотрит на свои потребности на более коротком горизонте. Им важно получить конкретный результат в короткое время.
Но там, где это совмещение имеет место, любому университету очень важно проявить гибкость, открытость и реализовать партнерские проекты с предприятиями.

Сейчас у России есть «Сколково», которое, по сути, остается небольшим научным островком. По-вашему, такие островки должны появиться везде? Как вы относитесь к проекту научных долин?

— Есть разные формы, в соответствии с которыми может реализоваться научная деятельность, — это и создание новых структур с нуля, чему пример «Сколково». Плюсы состоят в том, что вы не ограничены какими-то уже существовавшими традициями, которые очень часто тормозят развитие. Минусы в том, что на пустом месте трудно что-то создать, — для того чтобы колонизировать Марс, нужно поставить космодром, построить ракету. Космодром может строиться долго, это дорого, ракета то ли полетит, то ли нет. А если есть старенькая ракета, можно стряхнуть с нее пыль, заправить и, возможно, она полетит. Особенно если она сконструирована умными людьми, пусть даже много лет назад.
Технологические долины при вузах — это другая модель, где есть технологический или научный университет, который ведет исследования по широкому фронту, большое количество студентов-аспирантов; рядом создается пространство для развития высокотехнологичного бизнеса, возникает синергия между бизнесом и университетом.
Эта модель развития крайне перспективна. Это тот путь, по которому, например, создавалась Силиконовая, или Кремниевая, долина, называйте как хотите. Мы, конечно, не создадим вторую Кремниевую долину, но вообще не надо пытаться что-то дублировать и повторять. Поэтому я думаю, что у Технологической долины МГУ большое будущее.

Проект 5-100 существовал семь лет, на него было выделено 80 млрд руб., Счетная палата недавно отмечала, что ни один из участников так и не вошел в топ-100 институционального рейтинга, хотя они и стали занимать места в предметных рейтингах. Сейчас появился новый проект «Приоритет-2030», где должно быть больше 100 вузов и говорится о первоначальном финансировании в размере 52 млрд руб.; там тоже есть задачи на 2030 год. Нам нужны эти пятилетки и десятилетки?

— Что касается «5-100» — хорошо, что такие программы есть. Нашим вузам нужно развитие, нужно двигаться более динамично, повышать свою международную конкурентоспособность. Это в том числе и средство борьбы против утечки умов. Если мы не будем здесь успешны — проиграем конкуренцию за талантливых выпускников. Цели, которые при этом нужно ставить, должны быть, с одной стороны, реалистичны, с другой — амбициозны. Этот баланс трудно найти. В рамках программы «5-100» оказалось, что идея за несколько лет прорваться в первую сотню институционального рейтинга в рамках тех ресурсных ограничений, которые были, недостижима. Но университеты сделали очень много: серьезно повысили свои позиции в институциональных рейтингах, прорвались в сотню предметных рейтингов.
Есть мировой опыт, который говорит о том, что, для того чтобы вуз вырвался из третьей, четвертой сотни мировых в первую сотню, нужно 10–15 лет и очень серьезные инвестиции. Мы знаем об этом. Те примеры, которые есть, говорят о том, что это сложно, но возможно.

То есть основная причина — в нехватке инвестиций?

— Нет, дело не только в этом. Не хватило и времени, и инвестиций, не хватило иногда человеческого ресурса. Каждый из вузов, который участвовал в этой программе, продвинулся вперед за время ее реализации, но в разной степени. И пример каждого университета нужно анализировать индивидуально. Кому-то одного не хватило, кому-то другого. Но мне кажется, в целом наше высшее образование выиграло от того, что эта программа была реализована.

Мы начинали с того, что вы сказали: МФТИ — лучший вуз в стране, но ему нужен новый импульс. Какие основные задачи вы ставите перед собой на посту его ректора?

— Самое важное, чтобы МФТИ развивался. Чтобы он давал новые возможности студентам, чтобы он создавал лучшие условия для преподавателей и научных работников. Положение в рейтингах — это только следствие этих изменений. И мы это прекрасно понимаем. Изменения, которые происходят, не ради строчки в рейтинге, а ради улучшения условий для получения образования и работы людей, то есть физтеховского сообщества. Вот это и будут главные результаты моей работы.

Кого-то из команды МИСиС с собой собираетесь забирать?

— У меня сейчас нет таких планов. Это не первый случай, когда я прихожу на новую для меня работу, когда требуется собрать команду единомышленников. Как правило, я опираюсь на тех людей, которые работали до меня. У любой организации должна быть преемственность. Нужно, чтобы процессы, которые происходят, не тормозились, тем более не прерывались, чтобы развитие было поступательным, а не резкими рывками.

Сохраняется дискуссия по поводу предельного возраста ректоров в 70 лет. Вам еще далеко до этого предельного возраста, но как вам кажется, он должен быть или это просто цифры?

— Я думаю, важнее здесь даже не возраст, а срок работы человека в одной должности. Хотя, возможно, это тоже индивидуально. Но по себе я знаю, что мне лучше не засиживаться на одном месте слишком долго. Когда в МИСиС я избирался на второй срок, я сразу сказал моим избирателям, то есть сотрудникам и студентам, что это будет последний срок. Это было мое желание не потому, что у меня возраст подходил к предельному. А просто я понял, что два срока, то есть десять лет, для меня достаточно. Если я что-то смогу сделать, я это сделаю за десять лет, а если не смогу, то чего мне там засиживаться?
Поэтому мне кажется разумнее, если мы говорим об управленческой позиции, ограничивать не предельный возраст, а количество сроков пребывания в должности. А уж там два или три срока — это следующий вопрос. А в том, что люди и в 75, и в 80 лет могут сохранять интеллектуальную и физическую активность и прекрасно работать, нет никаких сомнений. И мы вокруг себя таких людей можем очень часто увидеть.

Оригинал статьи: https://www.rbc.ru/interview/society/28/04/2021/60757cf09a79477da21f6d93